Новости в сети

Loading...

Композитор Габриэль Прокофьев, внук знаменитого автора балета "Ромео и Джульетта" Сергея Прокофьева, приехал в Петербург из Лондона. Мировая премьера его Концерта для виолончели с оркестром прошла в Большом зале Филармонии.


"Петербургский дневник": Как вы сами можете охарактеризовать ту музыку, которую сочиняете?

Габриэль Прокофьев: Сейчас я занимаюсь современной академической музыкой. Хотя пришел к этому не сразу – я много лет занимался электронной музыкой, был диджеем. В звучание классических инструментов я добавляю ритмы и эффекты от электроники или фолк-музыки. Под фолком я понимаю музыку, близкую к людям. Сейчас это и техно, и хип-хоп, и фанк.

"Петербургский дневник": Сложно назвать такие произведения академическими.

Габриэль Прокофьев: В таком смешивании нет ничего необычного. Композиторы прошлого шли этим же путем. Взять, к примеру, вальс. Когда-то он был народным танцем. Исполняли его отнюдь не во дворцах, а на народных гуляньях, даже в питейных заведениях. Но танец обладал своим шармом, стилем, и композиторы того времени использовали его в своих произведениях, которые впоследствии были признаны классикой. То же самое и сейчас. Я беру мотивы популярных сегодня направлений и добавляю в академическую музыку.

Музыка людям очень нужна. Сейчас – особенно. Но классичес­кая музыка потеряла связь с широкой публикой, дистанцировалась от людей. Молодежь не слушает ее не потому, что она им не нравится, а потому, что нет привычки. Как правило, людям, которые слышат впервые классическую музыку, она нравится. И главная задача – дать возможность человеку услышать ее.

"Петербургский дневник": Поэтому вы и организовали клуб Nonclassical? Что он собой представляет?

Габриэль Прокофьев: Это прямая противоположность традиционным консерваториям и филармониям, их строгой, официальной атмосфере. Nonclassical дает возможность услышать классическую музыку в более демократичной обстановке. Здесь выступают серьезные и интересные музыканты, играющие качественную музыку. Но атмосфера царит совершенно иная – здесь можно аплодировать когда угодно или в середине концерта уйти в бар. И, конечно, здесь нет необходимости сидеть почти неподвижно, нет строгих правил, которые сковывают и отпугивают слушателей.

В Санкт-Петербургской консерватории, где я давал лекцию, студенты мне рассказали, что произведения молодых композиторов исполняют очень редко. Если ты пишешь попсовые песенки, то с ними выступаешь 10 раз в неделю. Если ты академический композитор, то для тебя нет площадки. Клубы, подобные моему, могли бы дать возможность авторам понять, как их музыка воспринимается публикой. Музыкантам очень нужен этот информационный и энергетический обмен.

"Петербургский дневник": Какие классические произведения легче всего подвергаются подобной интерпретации?

Габриэль Прокофьев: В Nonclassical не исполняют произведения классиков, только сочинения современных композиторов, мои в том числе. Считаю, что микшировать Стравинского – это китч, который мне не близок.

"Петербургский дневник": А произведения Сергея Прокофьева пробовали микшировать?

Габриэль Прокофьев: Я не хочу этого делать, потому что не хочу быть внуком Прокофьева, который замикшировал музыку деда. Я хочу быть внуком Прокофьева, который является хорошим композитором. Хочу быть самостоятельной творческой единицей, отдельно от фамилии деда.

"Петербургский дневник": Как на классику реагируют ваши зрители? Ночной клуб все же предполагает иной формат развлечений.

Габриэль Прокофьев: Вечер начинается с привычной уху музыки. За диджейским пультом микшируются клубные треки с включением инструментальных произведений. Так что к моменту, когда должна зазвучать академическая музыка, публика уже готова ее воспринимать. И программа проходит на ура. Слушатели находятся буквально в двух шагах от исполнителей. Их не разделяют привычные границы сцены и зала – и это возбуждает интерес.

Популярная музыка замешана на коммерции. Главная цель – продать, и никакого развития не происходит. Песни написаны по одной формуле, "на одно лицо". Я слушаю сейчас радио и слышу поч­ти то же самое, что было лет пятнадцать назад. Поэтому меня интересует академическая музыка, у которой гораздо больше возможностей для развития.

"Петербургский дневник": Поступали ли предложения организовать что-то похожее в петербургских клубах?

Габриэль Прокофьев: Я бы с радостью организовал что-либо подобное в Петербурге. И сейчас веду переговоры по этому поводу. Мне кажется, что в России аудитория больше готова воспринимать классическую музыку, чем в Лондоне. Здесь есть своя традиция и привит вкус к классике. Даже если человек далек от такой музыки, он с ней знаком. Может быть, ошибаюсь, но мне кажется, что в России больше знают о музыке. Может быть, в школе проходят? В Лондоне больше внимания уделяют современной, не академической, музыке.

"Петербургский дневник": Да, в российских школах на уроках музыки предпочитают именно классику. И одно из первых произведений, с которым знакомятся дети, – "Петя и Волк" Сергея Прокофьева. Какие ваши первые детские музыкальные воспоминания?

Габриэль Прокофьев: Тоже, конечно, "Петя и Волк". Яркое детское впечатление – как мы с сестрой танцевали под "Зимний костер", сочиненный дедом. Мой отец Олег Прокофьев часто водил нас на концерты, где исполняли музыку деда. Так что к 15-16 годам я хорошо знал все его произведения. Они сопровождали меня на всем пути моего становления как композитора. Музыка Сергея Прокофьева мне близка и, наверное, отразилась на моем творчестве.

"Петербургский дневник": Какую музыку вы слушаете для себя? Какая музыка у вас на телефоне?

Габриэль Прокофьев: На телефоне музыки нет, только сигнал. И когда прихожу с работы, мне не нужна никакая музыка, мне нужен перерыв, но люблю произведения с хорошим ритмом. Это могут быть разные стили и направления – поп, этно, фанк.

"Петербургский дневник": Фамилия Прокофьев узнаваема в Великобритании?

Габриэль Прокофьев: Узнаваема среди любителей классики. Большинство же людей произведения Сергея Прокофьева узнают только на слух, но про композитора ничего не слышали.

"Петербургский дневник": Насколько сейчас удается выходить из тени славы деда?

Габриэль Прокофьев: До 25 лет я использовал псевдоним dj Olegovich, чтобы освободиться от гнета славы деда. Псевдоним защищал и давал возможность самостоятельно развиваться. Впервые выступил под своей фамилией, когда написал первый струнный квартет. Сочинение имело успех у публики. И тогда я решил, что готов быть Прокофьевым, почувствовал, что у меня есть свой стиль, свой язык, освободился от ощущения "прокофьевский внук".

2013-06-06T11:43:00+04:00
Габриэль Прокофьев: В России привит вкус к классике

Композитор Габриэль Прокофьев, внук знаменитого автора балета "Ромео и Джульетта" Сергея Прокофьева, приехал в Петербург из Лондона. Мировая премьера его Концерта для виолончели с оркестром прошла в Большом зале Филармонии.


"Петербургский дневник": Как вы сами можете охарактеризовать ту музыку, которую сочиняете?

Читать далее

Габриэль Прокофьев: Сейчас я занимаюсь современной академической музыкой. Хотя пришел к этому не сразу – я много лет занимался электронной музыкой, был диджеем. В звучание классических инструментов я добавляю ритмы и эффекты от электроники или фолк-музыки. Под фолком я понимаю музыку, близкую к людям. Сейчас это и техно, и хип-хоп, и фанк.

"Петербургский дневник": Сложно назвать такие произведения академическими.

Габриэль Прокофьев: В таком смешивании нет ничего необычного. Композиторы прошлого шли этим же путем. Взять, к примеру, вальс. Когда-то он был народным танцем. Исполняли его отнюдь не во дворцах, а на народных гуляньях, даже в питейных заведениях. Но танец обладал своим шармом, стилем, и композиторы того времени использовали его в своих произведениях, которые впоследствии были признаны классикой. То же самое и сейчас. Я беру мотивы популярных сегодня направлений и добавляю в академическую музыку.

Музыка людям очень нужна. Сейчас – особенно. Но классичес­кая музыка потеряла связь с широкой публикой, дистанцировалась от людей. Молодежь не слушает ее не потому, что она им не нравится, а потому, что нет привычки. Как правило, людям, которые слышат впервые классическую музыку, она нравится. И главная задача – дать возможность человеку услышать ее.

"Петербургский дневник": Поэтому вы и организовали клуб Nonclassical? Что он собой представляет?

Габриэль Прокофьев: Это прямая противоположность традиционным консерваториям и филармониям, их строгой, официальной атмосфере. Nonclassical дает возможность услышать классическую музыку в более демократичной обстановке. Здесь выступают серьезные и интересные музыканты, играющие качественную музыку. Но атмосфера царит совершенно иная – здесь можно аплодировать когда угодно или в середине концерта уйти в бар. И, конечно, здесь нет необходимости сидеть почти неподвижно, нет строгих правил, которые сковывают и отпугивают слушателей.

В Санкт-Петербургской консерватории, где я давал лекцию, студенты мне рассказали, что произведения молодых композиторов исполняют очень редко. Если ты пишешь попсовые песенки, то с ними выступаешь 10 раз в неделю. Если ты академический композитор, то для тебя нет площадки. Клубы, подобные моему, могли бы дать возможность авторам понять, как их музыка воспринимается публикой. Музыкантам очень нужен этот информационный и энергетический обмен.

"Петербургский дневник": Какие классические произведения легче всего подвергаются подобной интерпретации?

Габриэль Прокофьев: В Nonclassical не исполняют произведения классиков, только сочинения современных композиторов, мои в том числе. Считаю, что микшировать Стравинского – это китч, который мне не близок.

"Петербургский дневник": А произведения Сергея Прокофьева пробовали микшировать?

Габриэль Прокофьев: Я не хочу этого делать, потому что не хочу быть внуком Прокофьева, который замикшировал музыку деда. Я хочу быть внуком Прокофьева, который является хорошим композитором. Хочу быть самостоятельной творческой единицей, отдельно от фамилии деда.

"Петербургский дневник": Как на классику реагируют ваши зрители? Ночной клуб все же предполагает иной формат развлечений.

Габриэль Прокофьев: Вечер начинается с привычной уху музыки. За диджейским пультом микшируются клубные треки с включением инструментальных произведений. Так что к моменту, когда должна зазвучать академическая музыка, публика уже готова ее воспринимать. И программа проходит на ура. Слушатели находятся буквально в двух шагах от исполнителей. Их не разделяют привычные границы сцены и зала – и это возбуждает интерес.

Популярная музыка замешана на коммерции. Главная цель – продать, и никакого развития не происходит. Песни написаны по одной формуле, "на одно лицо". Я слушаю сейчас радио и слышу поч­ти то же самое, что было лет пятнадцать назад. Поэтому меня интересует академическая музыка, у которой гораздо больше возможностей для развития.

"Петербургский дневник": Поступали ли предложения организовать что-то похожее в петербургских клубах?

Габриэль Прокофьев: Я бы с радостью организовал что-либо подобное в Петербурге. И сейчас веду переговоры по этому поводу. Мне кажется, что в России аудитория больше готова воспринимать классическую музыку, чем в Лондоне. Здесь есть своя традиция и привит вкус к классике. Даже если человек далек от такой музыки, он с ней знаком. Может быть, ошибаюсь, но мне кажется, что в России больше знают о музыке. Может быть, в школе проходят? В Лондоне больше внимания уделяют современной, не академической, музыке.

"Петербургский дневник": Да, в российских школах на уроках музыки предпочитают именно классику. И одно из первых произведений, с которым знакомятся дети, – "Петя и Волк" Сергея Прокофьева. Какие ваши первые детские музыкальные воспоминания?

Габриэль Прокофьев: Тоже, конечно, "Петя и Волк". Яркое детское впечатление – как мы с сестрой танцевали под "Зимний костер", сочиненный дедом. Мой отец Олег Прокофьев часто водил нас на концерты, где исполняли музыку деда. Так что к 15-16 годам я хорошо знал все его произведения. Они сопровождали меня на всем пути моего становления как композитора. Музыка Сергея Прокофьева мне близка и, наверное, отразилась на моем творчестве.

"Петербургский дневник": Какую музыку вы слушаете для себя? Какая музыка у вас на телефоне?

Габриэль Прокофьев: На телефоне музыки нет, только сигнал. И когда прихожу с работы, мне не нужна никакая музыка, мне нужен перерыв, но люблю произведения с хорошим ритмом. Это могут быть разные стили и направления – поп, этно, фанк.

"Петербургский дневник": Фамилия Прокофьев узнаваема в Великобритании?

Габриэль Прокофьев: Узнаваема среди любителей классики. Большинство же людей произведения Сергея Прокофьева узнают только на слух, но про композитора ничего не слышали.

"Петербургский дневник": Насколько сейчас удается выходить из тени славы деда?

Габриэль Прокофьев: До 25 лет я использовал псевдоним dj Olegovich, чтобы освободиться от гнета славы деда. Псевдоним защищал и давал возможность самостоятельно развиваться. Впервые выступил под своей фамилией, когда написал первый струнный квартет. Сочинение имело успех у публики. И тогда я решил, что готов быть Прокофьевым, почувствовал, что у меня есть свой стиль, свой язык, освободился от ощущения "прокофьевский внук".


Текст: Анна Муравьева
Фото: Trend
Разделы: Интервью
Тэги:

Новости в сети

Новости по теме

Комментарии

Чтобы написать комментарий, необходимо авторизоваться через социальные сети:
или 

Новости в сети

Новости

Новости в сети

Социальные сети