Новости в сети

Loading...

То, что происходит на Украине, грозит бедой всем нам. Уговорами киевских карателей уже не остановить. Об этом нам рассказал ополченец из Славянска.

Андрею (его фамилию мы не называем из соображений безопас­ности, потому что на Украине у него остались близкие) – 44 года. 

– Что там творилось, невозможно себе представить, – говорит он. – Славянск, город, в котором жили 120 тыс. жителей, прак­тически полностью разрушен, как Сталинград. Окрестные поселки Семеновка, Пискуновка, Селезнево и другие буквально стерты с лица земли. Сколько людей погиб­ли? Не знаю... Их никто не считал. Тысячи!

Андрей человек совсем мирной профессии, последние годы работал слесарем. Родился во Владивостоке, а когда отец вышел на пенсию, они вместе с матерью, украинкой по национальности, решили в 1977 г. вернуться на Украину. В Славянске Андрей окончил школу, а потом – техникум. В армии никогда не служил. Сегодня Андрей находится у своих родственников в Петербурге. Ему чудом удалось вырваться из осажденного Славянска, или Славинска, как его называют местные жители. Его послали в разведку, по­этому, когда город оказался в тесном кольце киевских карателей, Андрей и смог спастись.

– А почему пошел в ополчение? 

– А как же иначе? – удивляется Андрей. – Ведь вместе с фашис­тами жить нельзя. А стрелять научиться было несложно. Ведь все мы окончили советскую школу, в которой, как известно, проводились уроки военного дела. К тому же поначалу оружия у нас было совсем мало. Да и нас было немного. 

Украинская группировка насчитывала 30 тыс., а в рядах ополчения были всего 4 тыс. бойцов. Меня поставили командиром взвода – 18 человек. На всех имелось всего пять автоматов. У остальных – бутылки с зажигательной смесью. Собрались люди самых разных возрастов – и такие как я, и совсем мальчишки, 16-18 лет. Воевали без рангов и званий, без формы, кто в чем, как партизаны. Сейчас от моего взвода остались всего трое. А точнее, может, и вообще я один. 

– Как все началось? 

– Поначалу все было мирно. Когда Киев объявил об евроинтеграции, мы потребовали, чтобы был проведен референдум. Никто не требовал присоединения к России или чего-нибудь в этом роде, но с такой Украиной нам было не по пути. Но нам отказали, объявили "недочеловеками", бросили против нас войска. Вот тогда и пришлось взять оружие в руки. Восстал весь Донбасс. У нас, в Славинске, буквально все поддерживали ополчение. Люди приносили нам еду, деньги, лекарства, старые охотничьи ружья, оружие, найденное на место боев Отечественной войны. Даже уголовники вышли помогать полиции патрулировать город! Пришли и сказали: "Мы вам поможем! Не можем оказаться в стороне!". То, что происходит в Донбассе, это настоящее народное восстание.

Готовность номер один

– Мне было поручено строить первую баррикаду на главном въезде в Славинск. "Славный город", как назвала его в свое время Екатерина Великая. Двенадцатого мая произошла первая атака. Нам объявили: "Готовность номер один!". Ждали их с дороги, но они вышли из леса. Смотрим, идут, "красавцы"! Толпа с автоматами наизготовку в форме украинского спецназа. Мы сразу зажгли покрышки – это был сигнал о начале атаки для города. Тут и начался бой. Пройти мы им тогда не дали...

Постепенно у нас стало появляться трофейное оружие. Захватили колонну 25-й десантной Днеп­ропетровской дивизии – шесть единиц БМД. Половина украинских солдат перешли на нашу сторону, других мы переодели в граж­данское и отпустили. По­явилось у нас и другое современное оружие. За время боев мы сбили три самолета-штурмовика и около 20 вертолетов, потом их даже перестали считать...

Пленных мы никогда не расстреливали. У нас даже был негласный приказ: если наступают войска – стрелять по ногам, а вот если нацгвардия или "Правый сектор" – только тогда стрелять на поражение.

О чем говорят пленные

– А что говорят украинские пленные?

– Я не раз ходил в разведку. Разговаривал в тылу украинских войск с людьми, с украинскими солдатами. Так, некоторые офицеры даже говорят: "А чего это мы с вами воюем? Давайте лучше вмес­те пойдем на Киев!". Правда, нацио­нальная гвардия и "Правый сектор" – это уже совсем другое дело. Мы их называем "нацики". Это самые настоящие фашис­ты. Даже их эмблема похожа на свастику. Считают себя высшей расой, мы для них недочеловеки. Но, когда попадают в плен, начинают плакать: "Меня заставили! Я не хотел!". Хотя есть и упертые нацио­налисты, которые воюют за идею. Они хотят полностью уничтожить население Донбасса. Да и уже делают это, так что у нас сейчас происходит настоящий геноцид!.. Как фашисты "нацики" поступают даже со своими собственными ранеными и убитыми. Убитых они сваливают в рвы. Даже не закапывают и не ставят кресты. А домой, родителям сообщают, будто те пропали без вести или перешли на сторону ополченцев – для того чтобы не платить семьям погибших компенсации. 

Угроза большой беды

– Поражает поведение Европы, которая ничего этого, всех этих зверств и преступлений не хочет видеть. А ведь к нам приезжали корреспонденты из Соединенных Штатов Америки, Франции, Германии. Ходили по Славинску, смотрели. Из ОБСЕ приезжали. Но смотрят как-то в сторону, словно ничего не слышат. Слова нет правды от них!

– А нет ли обиды на Россию, что она не оказала вам открытой военной поддержки, не ввела на Украину свои войска?

– Некоторые обижаются. Но большинство понимают, что никто из-за Украины не будет начинать Третью мировую войну. Мы благодарны России за помощь и политическую поддержку. Но все-таки будет обидно, если Донбасс падет и окажется, что мы сражались и умирали напрасно.

– Что делаете сейчас?

– Надо прийти в себя, успокоиться. Вчера мы с женой гуляли в одном из парков Петербурга. А когда в небе неожиданно появился вертолет, жена вдруг по привычке бросилась на землю! Когда я покидал Украину, ребята, которые меня сопровождали, видели колонны украинской бронетехники, идущей в сторону вашей границы. То, что происходит сегодня на Украине, грозит большой бедой всем нам!

2014-07-14T15:51:00+04:00
Ополченец из Славянска: пройти мы им не дали

То, что происходит на Украине, грозит бедой всем нам. Уговорами киевских карателей уже не остановить. Об этом нам рассказал ополченец из Славянска.

Читать далее

Андрею (его фамилию мы не называем из соображений безопас­ности, потому что на Украине у него остались близкие) – 44 года. 

– Что там творилось, невозможно себе представить, – говорит он. – Славянск, город, в котором жили 120 тыс. жителей, прак­тически полностью разрушен, как Сталинград. Окрестные поселки Семеновка, Пискуновка, Селезнево и другие буквально стерты с лица земли. Сколько людей погиб­ли? Не знаю... Их никто не считал. Тысячи!

Андрей человек совсем мирной профессии, последние годы работал слесарем. Родился во Владивостоке, а когда отец вышел на пенсию, они вместе с матерью, украинкой по национальности, решили в 1977 г. вернуться на Украину. В Славянске Андрей окончил школу, а потом – техникум. В армии никогда не служил. Сегодня Андрей находится у своих родственников в Петербурге. Ему чудом удалось вырваться из осажденного Славянска, или Славинска, как его называют местные жители. Его послали в разведку, по­этому, когда город оказался в тесном кольце киевских карателей, Андрей и смог спастись.

– А почему пошел в ополчение? 

– А как же иначе? – удивляется Андрей. – Ведь вместе с фашис­тами жить нельзя. А стрелять научиться было несложно. Ведь все мы окончили советскую школу, в которой, как известно, проводились уроки военного дела. К тому же поначалу оружия у нас было совсем мало. Да и нас было немного. 

Украинская группировка насчитывала 30 тыс., а в рядах ополчения были всего 4 тыс. бойцов. Меня поставили командиром взвода – 18 человек. На всех имелось всего пять автоматов. У остальных – бутылки с зажигательной смесью. Собрались люди самых разных возрастов – и такие как я, и совсем мальчишки, 16-18 лет. Воевали без рангов и званий, без формы, кто в чем, как партизаны. Сейчас от моего взвода остались всего трое. А точнее, может, и вообще я один. 

– Как все началось? 

– Поначалу все было мирно. Когда Киев объявил об евроинтеграции, мы потребовали, чтобы был проведен референдум. Никто не требовал присоединения к России или чего-нибудь в этом роде, но с такой Украиной нам было не по пути. Но нам отказали, объявили "недочеловеками", бросили против нас войска. Вот тогда и пришлось взять оружие в руки. Восстал весь Донбасс. У нас, в Славинске, буквально все поддерживали ополчение. Люди приносили нам еду, деньги, лекарства, старые охотничьи ружья, оружие, найденное на место боев Отечественной войны. Даже уголовники вышли помогать полиции патрулировать город! Пришли и сказали: "Мы вам поможем! Не можем оказаться в стороне!". То, что происходит в Донбассе, это настоящее народное восстание.

Готовность номер один

– Мне было поручено строить первую баррикаду на главном въезде в Славинск. "Славный город", как назвала его в свое время Екатерина Великая. Двенадцатого мая произошла первая атака. Нам объявили: "Готовность номер один!". Ждали их с дороги, но они вышли из леса. Смотрим, идут, "красавцы"! Толпа с автоматами наизготовку в форме украинского спецназа. Мы сразу зажгли покрышки – это был сигнал о начале атаки для города. Тут и начался бой. Пройти мы им тогда не дали...

Постепенно у нас стало появляться трофейное оружие. Захватили колонну 25-й десантной Днеп­ропетровской дивизии – шесть единиц БМД. Половина украинских солдат перешли на нашу сторону, других мы переодели в граж­данское и отпустили. По­явилось у нас и другое современное оружие. За время боев мы сбили три самолета-штурмовика и около 20 вертолетов, потом их даже перестали считать...

Пленных мы никогда не расстреливали. У нас даже был негласный приказ: если наступают войска – стрелять по ногам, а вот если нацгвардия или "Правый сектор" – только тогда стрелять на поражение.

О чем говорят пленные

– А что говорят украинские пленные?

– Я не раз ходил в разведку. Разговаривал в тылу украинских войск с людьми, с украинскими солдатами. Так, некоторые офицеры даже говорят: "А чего это мы с вами воюем? Давайте лучше вмес­те пойдем на Киев!". Правда, нацио­нальная гвардия и "Правый сектор" – это уже совсем другое дело. Мы их называем "нацики". Это самые настоящие фашис­ты. Даже их эмблема похожа на свастику. Считают себя высшей расой, мы для них недочеловеки. Но, когда попадают в плен, начинают плакать: "Меня заставили! Я не хотел!". Хотя есть и упертые нацио­налисты, которые воюют за идею. Они хотят полностью уничтожить население Донбасса. Да и уже делают это, так что у нас сейчас происходит настоящий геноцид!.. Как фашисты "нацики" поступают даже со своими собственными ранеными и убитыми. Убитых они сваливают в рвы. Даже не закапывают и не ставят кресты. А домой, родителям сообщают, будто те пропали без вести или перешли на сторону ополченцев – для того чтобы не платить семьям погибших компенсации. 

Угроза большой беды

– Поражает поведение Европы, которая ничего этого, всех этих зверств и преступлений не хочет видеть. А ведь к нам приезжали корреспонденты из Соединенных Штатов Америки, Франции, Германии. Ходили по Славинску, смотрели. Из ОБСЕ приезжали. Но смотрят как-то в сторону, словно ничего не слышат. Слова нет правды от них!

– А нет ли обиды на Россию, что она не оказала вам открытой военной поддержки, не ввела на Украину свои войска?

– Некоторые обижаются. Но большинство понимают, что никто из-за Украины не будет начинать Третью мировую войну. Мы благодарны России за помощь и политическую поддержку. Но все-таки будет обидно, если Донбасс падет и окажется, что мы сражались и умирали напрасно.

– Что делаете сейчас?

– Надо прийти в себя, успокоиться. Вчера мы с женой гуляли в одном из парков Петербурга. А когда в небе неожиданно появился вертолет, жена вдруг по привычке бросилась на землю! Когда я покидал Украину, ребята, которые меня сопровождали, видели колонны украинской бронетехники, идущей в сторону вашей границы. То, что происходит сегодня на Украине, грозит большой бедой всем нам!


Текст: Владимир Малышев
Фото: Trend/ Xinhua

Новости в сети

Новости по теме

Комментарии

Чтобы написать комментарий, необходимо авторизоваться через социальные сети:
или 

Новости в сети

Новости

Новости в сети

Социальные сети