Новости в сети

Loading...

За разработку и внедрение инновационных эндоваскулярных технологий лечения новорож­денных и детей с врожденными пороками сердца заведующая отделением рентгенохирургических методов диагностики и лечения детской городской больницы №1 Наталия Борисова и трое ее коллег удостоены премии правительства РФ 2014 г. в области науки и техники.

История специальности восходит к 1929 г., когда немецкий врач провел себе мочеточниковый катетер через плечевую вену в правое предсердие и сделал рентгенограмму, а потом сообщил о прижизненном контрастировании полостей сердца.

"Петербургский дневник": Наталия Александровна, поздравляем вас с этой наградой. Поясните, пожалуйста, в чем суть метода?

Наталия Борисова: Наша специальность называется "рентгеноэндоваскулярные методы диагностики и лечения", проще – "рентгеноэндоваскулярная хирургия". Она предусматривает как диагностические, так и лечебные вмешательства, с помощью которых можно не только выявить различные заболевания сердца, сосудов, внутренних органов, но и лечить их.

"Петербургский дневник": Расскажите об этой технологии более подробно.

Наталия Борисова: Стимулом к совершенствованию ангиографических методов стало развитие сердечно-сосудистой хирургии, которое пришлось на вторую половину XX в. Метод рентгеноэндоваскулярной диагностики и лечения заключается в чрескожной пункции артерии или вены, проведении в нее специального катетера, через который вводится рентгеноконтрастное вещество. С помощью ангио­графических аппаратов выполняется киноангиография. А затем внедряются различные устройства, позволяющие производить лечебные манипуляции (закрывать патологические сообщения, расширять суженные участки сосудов, имплантировать стенты и т. д).

Сегодня мы делаем много того, что раньше было уделом только хирургии. Например, у ребенка выявили порок сердца – дефект межпредсердной перегородки. Раньше помочь в таком случае могли только кардиохирурги. А это операция, боль, длительный реабилитационный период.

Мы же можем все сделать наиболее щадящим, эндоваскулярным способом, зайдя через сосуды к этому дефекту и закрыв его специальным устройством – окклюдером. На все это лечение нам нужно всего 1-2 дня, и после этого ребенок будет совершенно здоров. Мы его выписываем домой, он может ходить в школу или детский сад.

Есть ряд врожденных пороков сердца, которые можно вылечить раз и навсегда. К ним относятся дефекты перегородок сердца, открытые артериальные протоки. Большинство их в настоящее время можно лечить с помощью эндоваскулярных методик.

"Петербургский дневник": Когда и как можно узнать, есть ли у ребенка проблемы со здоровьем?

Наталия Борисова: Сегодня можно проводить комплексную дородовую диагностику у беременных с целью обнаружения патологии будущего ребенка еще на стадии его внутриутробного развития. Наши кардиологи могут выявить порок сердца при помощи эхокардиографического исследования. Есть такие сложные пороки, которые медицина еще не в состоянии хорошо лечить, поэтому кардиолог обязан поставить женщину в известность о наличии тяжелого заболевания у ее будущего ребенка. И уже ей предстоит решать, что делать: прерывать  беременность или, несмотря ни на что, рожать ребенка. Если решение женщины положительное, то потом мы все вместе стараемся помочь этим детям. Кроме того, эхокардиографическое исследование проводится и новорожденным детям. При подозрении на порок сердца ребенок направляется на консультацию в нашу больницу.

"Петербургский дневник": А как в случае необходимости можно попасть к вам в отделение?

Наталия Борисова: Для лечения петербургских детей выделяются квоты, а для диагностических вмешательств нужно только направление из районной поликлиники. Иногородние и областные дети попадают к нам через благотворительные фонды. Если ситуация требует срочного решения, мы сами обращаемся в благотворительные фонды, с которыми сотрудничаем, и просим их помочь. В этом году нам выделили квоты и для региональных больных.

В 2014 г. мы обследовали и лечили 366 больных, из них 342 больных кардиохирургического профиля. Было 200 лечебных вмешательств – выполняли баллонные ангиопластики и вальвулопластики, стентировали стенозы легочной артерии, закрывали дефекты межпредсердных и межжелудочковых перегородок, открытые артериальные протоки. Сегодня часть этих детей – абсолютно здоровые люди, у них больше нет порока. Есть даже ребята, которые после такого вмешательства учатся в школе олимпийского резерва. 

Мы работаем в тесном контакте с нашим кардиохирургическим отделением, которое является одним из ведущих учреждений страны по лечению тяжелых врожденных пороков сердца. В этом году ему исполнится 25 лет.

"Петербургский дневник": За столько лет перед вами прошли тысячи детей. А есть случаи, которые вы помните до сих пор?

Наталия Борисова: Конечно, причем помню не только я одна, но и весь коллектив. Вот только узнаем бывших пациентов не всегда, ведь они растут. 

Был у нас новорожденный мальчик, я его хорошо запомнила. У него был критический аортальный стеноз, и мы его лечили на следующий день после рождения. После того как мы сделали ему баллонную вальвулопластику, у него появилась выраженная недостаточность аортального клапана. Мы переживали, что он будет это плохо переносить и придется его оперировать. Однако в течение недели состояние ребенка улучшилось, недостаточность аортального клапана уменьшилась. И вот как‑то раз меня позвали в другое отделение для консультации. Иду по коридору и встречаю маму с большим розовощеким ребенком. Она здоровается и спрашивает: "Наталья Александровна, а вы нас не узнаете?" "Нет", – отвечаю. "Так это же Коля И.", – говорит женщина. Мы обследуемся по поводу другого заболевания, а с сердцем у нас пока все хорошо". Это было так приятно!

"Петербургский дневник": Говорят, что у медиков наступает профессиональное выгорание.

Наталия Борисова: Нет! Не согласна. Я закончила Первый медицинский институт им. академика И. П. Павлова в 1972 г., работала там же на кафед­ре госпитальной хирургии, занималась кардиохирургией. Но, после того как я 3 дня не выходила из клиники, спасая прооперированного ребенка, муж, который тоже был хирургом, сказал: "Два хирурга в семье – это нереально, кто‑то должен уступить". Уступила я, освоив новую профессию – рентгенохирургию. И ни разу не пожалела об этом.

Наше отделение в ДГБ № 1 было создано в 1998 г., и все девять человек работают здесь с того времени до сих пор. У нас очень дружный коллектив, это уже семья, где каждый понимает друг друга с полуслова.

Сегодня был очень сложный случай, но нам удалось помочь ребенку. Это дает колоссальное моральное удовлетворение. Представьте: еще недавно ребенок лежал перед тобой маленький, беззащитный. А потом ты видишь симпатичную голубоглазую девчушку, легко прыгающую на одной ножке. Ты на нее смотришь и понимаешь, что это уже здоровый человечек. И пусть он, может быть, даже не узнает, что ему пришлось перенести в младенческом возрасте, пусть он про тебя даже никогда не вспомнит – я получаю такое моральное удовлетворение, что выгорать уже невозможно. Наша профессия тем и хороша, что у нас не только муки и трудности, но есть еще и большая радость. Я работаю 42 года, но до сих пор хожу в больницу с удовольствием.

2015-04-03T15:47:00+03:00
Наталия Борисова: с сердцем у нас все хорошо!

За разработку и внедрение инновационных эндоваскулярных технологий лечения новорож­денных и детей с врожденными пороками сердца заведующая отделением рентгенохирургических методов диагностики и лечения детской городской больницы №1 Наталия Борисова и трое ее коллег удостоены премии правительства РФ 2014 г. в области науки и техники.

Читать далее

История специальности восходит к 1929 г., когда немецкий врач провел себе мочеточниковый катетер через плечевую вену в правое предсердие и сделал рентгенограмму, а потом сообщил о прижизненном контрастировании полостей сердца.

"Петербургский дневник": Наталия Александровна, поздравляем вас с этой наградой. Поясните, пожалуйста, в чем суть метода?

Наталия Борисова: Наша специальность называется "рентгеноэндоваскулярные методы диагностики и лечения", проще – "рентгеноэндоваскулярная хирургия". Она предусматривает как диагностические, так и лечебные вмешательства, с помощью которых можно не только выявить различные заболевания сердца, сосудов, внутренних органов, но и лечить их.

"Петербургский дневник": Расскажите об этой технологии более подробно.

Наталия Борисова: Стимулом к совершенствованию ангиографических методов стало развитие сердечно-сосудистой хирургии, которое пришлось на вторую половину XX в. Метод рентгеноэндоваскулярной диагностики и лечения заключается в чрескожной пункции артерии или вены, проведении в нее специального катетера, через который вводится рентгеноконтрастное вещество. С помощью ангио­графических аппаратов выполняется киноангиография. А затем внедряются различные устройства, позволяющие производить лечебные манипуляции (закрывать патологические сообщения, расширять суженные участки сосудов, имплантировать стенты и т. д).

Сегодня мы делаем много того, что раньше было уделом только хирургии. Например, у ребенка выявили порок сердца – дефект межпредсердной перегородки. Раньше помочь в таком случае могли только кардиохирурги. А это операция, боль, длительный реабилитационный период.

Мы же можем все сделать наиболее щадящим, эндоваскулярным способом, зайдя через сосуды к этому дефекту и закрыв его специальным устройством – окклюдером. На все это лечение нам нужно всего 1-2 дня, и после этого ребенок будет совершенно здоров. Мы его выписываем домой, он может ходить в школу или детский сад.

Есть ряд врожденных пороков сердца, которые можно вылечить раз и навсегда. К ним относятся дефекты перегородок сердца, открытые артериальные протоки. Большинство их в настоящее время можно лечить с помощью эндоваскулярных методик.

"Петербургский дневник": Когда и как можно узнать, есть ли у ребенка проблемы со здоровьем?

Наталия Борисова: Сегодня можно проводить комплексную дородовую диагностику у беременных с целью обнаружения патологии будущего ребенка еще на стадии его внутриутробного развития. Наши кардиологи могут выявить порок сердца при помощи эхокардиографического исследования. Есть такие сложные пороки, которые медицина еще не в состоянии хорошо лечить, поэтому кардиолог обязан поставить женщину в известность о наличии тяжелого заболевания у ее будущего ребенка. И уже ей предстоит решать, что делать: прерывать  беременность или, несмотря ни на что, рожать ребенка. Если решение женщины положительное, то потом мы все вместе стараемся помочь этим детям. Кроме того, эхокардиографическое исследование проводится и новорожденным детям. При подозрении на порок сердца ребенок направляется на консультацию в нашу больницу.

"Петербургский дневник": А как в случае необходимости можно попасть к вам в отделение?

Наталия Борисова: Для лечения петербургских детей выделяются квоты, а для диагностических вмешательств нужно только направление из районной поликлиники. Иногородние и областные дети попадают к нам через благотворительные фонды. Если ситуация требует срочного решения, мы сами обращаемся в благотворительные фонды, с которыми сотрудничаем, и просим их помочь. В этом году нам выделили квоты и для региональных больных.

В 2014 г. мы обследовали и лечили 366 больных, из них 342 больных кардиохирургического профиля. Было 200 лечебных вмешательств – выполняли баллонные ангиопластики и вальвулопластики, стентировали стенозы легочной артерии, закрывали дефекты межпредсердных и межжелудочковых перегородок, открытые артериальные протоки. Сегодня часть этих детей – абсолютно здоровые люди, у них больше нет порока. Есть даже ребята, которые после такого вмешательства учатся в школе олимпийского резерва. 

Мы работаем в тесном контакте с нашим кардиохирургическим отделением, которое является одним из ведущих учреждений страны по лечению тяжелых врожденных пороков сердца. В этом году ему исполнится 25 лет.

"Петербургский дневник": За столько лет перед вами прошли тысячи детей. А есть случаи, которые вы помните до сих пор?

Наталия Борисова: Конечно, причем помню не только я одна, но и весь коллектив. Вот только узнаем бывших пациентов не всегда, ведь они растут. 

Был у нас новорожденный мальчик, я его хорошо запомнила. У него был критический аортальный стеноз, и мы его лечили на следующий день после рождения. После того как мы сделали ему баллонную вальвулопластику, у него появилась выраженная недостаточность аортального клапана. Мы переживали, что он будет это плохо переносить и придется его оперировать. Однако в течение недели состояние ребенка улучшилось, недостаточность аортального клапана уменьшилась. И вот как‑то раз меня позвали в другое отделение для консультации. Иду по коридору и встречаю маму с большим розовощеким ребенком. Она здоровается и спрашивает: "Наталья Александровна, а вы нас не узнаете?" "Нет", – отвечаю. "Так это же Коля И.", – говорит женщина. Мы обследуемся по поводу другого заболевания, а с сердцем у нас пока все хорошо". Это было так приятно!

"Петербургский дневник": Говорят, что у медиков наступает профессиональное выгорание.

Наталия Борисова: Нет! Не согласна. Я закончила Первый медицинский институт им. академика И. П. Павлова в 1972 г., работала там же на кафед­ре госпитальной хирургии, занималась кардиохирургией. Но, после того как я 3 дня не выходила из клиники, спасая прооперированного ребенка, муж, который тоже был хирургом, сказал: "Два хирурга в семье – это нереально, кто‑то должен уступить". Уступила я, освоив новую профессию – рентгенохирургию. И ни разу не пожалела об этом.

Наше отделение в ДГБ № 1 было создано в 1998 г., и все девять человек работают здесь с того времени до сих пор. У нас очень дружный коллектив, это уже семья, где каждый понимает друг друга с полуслова.

Сегодня был очень сложный случай, но нам удалось помочь ребенку. Это дает колоссальное моральное удовлетворение. Представьте: еще недавно ребенок лежал перед тобой маленький, беззащитный. А потом ты видишь симпатичную голубоглазую девчушку, легко прыгающую на одной ножке. Ты на нее смотришь и понимаешь, что это уже здоровый человечек. И пусть он, может быть, даже не узнает, что ему пришлось перенести в младенческом возрасте, пусть он про тебя даже никогда не вспомнит – я получаю такое моральное удовлетворение, что выгорать уже невозможно. Наша профессия тем и хороша, что у нас не только муки и трудности, но есть еще и большая радость. Я работаю 42 года, но до сих пор хожу в больницу с удовольствием.


Текст: Марина Алексеева
Фото: Baltphoto / Д. Иванова
Разделы: Интервью

Новости в сети

Новости по теме

Комментарии

Чтобы написать комментарий, необходимо авторизоваться через социальные сети:
или 

Новости в сети

Новости

Новости в сети

Социальные сети